О попытке разработать терминосистему в области «облачных вычислений»

Аватар пользователя Атаманов Геннадий
Автор: Атаманов Геннадий,
(10)
()
Опубликовано в:

       Не так давно вышел на сообщение о проводимом RISSPA обсуждении разработанной ГНИИИ ПТЗИ терминосистемы в области информационных технологий «облачных вычислений» (https://docs.google.com/document/d/1WsKematwjffVPhWGJu4zTP60Kz1rH75TnhbFjlTmopk/edit). Просмотрел предложенный к обсуждению вариант, но отправить свои комментарии к сроку не успел. Времени не хватило. Сотрудники RISSPA сделали это и без меня. Желающие могут ознакомиться с развёрнутым, грамотным и объективным заключением специалистов RISSPA на их сайте: http://www.risspa.ru/news/risspa-fstek. Я же хочу поделиться здесь только своими впечатлениями и соображениями по поводу данного «документа». А впечатление создалось такое, что авторы этого опуса вообще не знакомы с методологией определения понятий, а с тем, что такое терминосистема, и подавно.

       Терминосистема – явление в российской науке и практике не сильно распространённое. Можно даже сказать – новое. В своей многолетней практике в области защиты информации я впервые столкнулся с тем, что вместо привычных в таких случаях «термины и определения» или «глоссарий» разработчики попытались сформировать «терминосистему».

       А что такое терминосистема? В чём её отличие от глоссария?

       Под терминосистемой, как правило, понимается система понятий какой-либо специальной области знания, обслуживающая её коммуникативные потребности. А глоссарий – это совокупность терминов с их определениями. Совокупность терминов может стать терминосистемой только лишь после её упорядочения и систематизации. Другими словами, глоссарии – это неполные и логически нестрогие совокупности терминов, в то время как терминосистемы – это строго упорядоченные конструкции.

       В специальной терминоведческой литературе к термину предъявляется и строгое требование – однозначность. В лингвистике под термином часто понимается слово или словосочетание специального (научного, технического и т.п.) языка, создаваемое (принимаемое, заимствуемое и т.п.) для точного выражения специальных понятий и обозначения специальных предметов. В рассматриваемой же терминосистеме речь идёт не просто о терминах, а юридических терминах. А юридический термин как слово (или словосочетание), которое употреблено в законодательстве, является обобщённым наименованием юридического понятия, и должно иметь точный и определенный смысл, т.е. отличаться смысловой однозначностью и функциональной устойчивостью.

       К сожалению, в рассматриваемой терминосистеме этого не наблюдается. Многие из приведенных в ней определений являются полисемантичными (многозначными) и алогичными. Здесь мы имеем дело с предтерминами и квазитерминами, которые ещё только предстоит довести до такого уровня определённости и упорядоченности, после которого появятся основания говорить о совокупности терминов как о терминосистеме.

       Понятно, что рассматриваемая терминосистема появилась не случайно. Развитие человеко-машинных коммуникаций всё настоятельнее требует унификации и систематизации как самих информационных процессов, так и используемых терминов. Некоторые учёные справедливо полагают, что «уровень развития общества определен, прежде всего, состоянием национальной терминологии, которая представляет собой важнейший компонент политики, экономики, культуры и всех видов профессиональной деятельности» (Земляная Т.Б., Павлычева О.Н. Терминоведение: основные понятия и концепты. – Режим доступа: http://rudocs.exdat.com/docs/index-23129.html). Исходя из этого, попытку ГНИИИ ПТЗИ «родить» терминосистему, применимую в области защиты информации, обрабатываемой с помощью технологий «облачных вычислений», следует признать своевременной, но … крайне неудачной. Начинать строить терминосистему с облачных вычислений это, примерно, то же самое, что начинать строить дом с крыши. Такие опыты действительно проводились, но этот метод не прижился. К тому же в данном случае дом взялись строить не «строители», а «охранники». Почему? Понятно: «строителей» на стройплощадке нет. Либо отдыхают, либо их вообще не осталось. А потребность в таком «доме» есть. Вот и решили «охранники», что они смогут решить эту проблему: они же видели, как это делали «строители», когда они были. Но что бы ни начинал делать охранник, у него получится либо бомбоубежище, либо шлагбаум с будкой. Да и те кривые и косые. Ведь одно дело видеть, как это делали другие, другое – делать самому. Знаний нет, навыков нет, умений тем более нет. В результате мы имеем «кривую» и «косую» совокупность «кривых» и «косых» терминов, которые даже отдалённо не напоминают терминосистему, как наспех сколоченная из неструганных досок сторожевая будка не похожа даже издали на дом, разве что на нужник, построенный нерадивым хозяином.

       Ссылки на иностранные источники не являются оправданием. Дословный перевод терминов и их определений однозначно приводит к абсурду, что, собственно, и случилось в рассматриваемой  «терминосистеме». Более того, значение терминосистем у нас и за рубежом сильно отличается. Как представляется, специалисты по защите информации западных стран не испытывают острой необходимости в строгой и однозначной терминологии. Они к ней стремятся, но не фетишизируют её. Для них главное – результат, эффективность защиты. У нас же главное – соответствие требованиям регуляторов. А при таком подходе, когда эффективность не то что не контролируется, а даже не обсуждается, терминологическая казуистика выходит на первый план. И создав такую систему, наши регуляторы сами стали её заложниками. Желание предписывать кто, что и как должен делать, контролировать каждый «чих», а не результат, не только поставило их самих в затруднительное положение, но и убивает инициативу на местах, с фатальной неизбежностью влечёт снижение профессионализма людей, занимающихся проблемой защиты информации, дискредитирует саму проблему в глазах руководителей даже тех предприятий, организаций и учреждений, где задача защиты информации жизненно необходима. 

       Думается, что в этих условиях у наших «регуляторов» есть два пути, могущие привести к положительному результату:

1)    кардинально поменять подходы к организации государственной системы защиты информации со всеми вытекающими из этого последствиями;

2)    срочно самосовершенствоваться и самоорганизовываться, чтобы добиться соответствия созданной ими же системе.

       Сохранение нынешних подходов и, главное, тенденции их развития, однозначно ведёт (и уже частично привело) к деградации системы.

       Кстати, законотворчество – одна из немногих сфер деятельности, в которой можно было бы организовать опережающее, а не догоняющее, развитие. В реальных секторах экономики для этого нужны колоссальные материальные и финансовые ресурсы, а здесь – только приличные мозги и совесть. 

 

Вы сообщаете об ошибке в следующем тексте:
Нажмите кнопку «Сообщить об ошибке», чтобы отправить сообщение. Вы также можете добавить комментарий.